Духовные совладельцы бояр Овиновых: Хутынский и Успенский Колмов монастыри, церковь Вознесения на Прусской улице (часть 2).

«

Новгородская I летопись под 1419 г. приводит сообщение, повторенное потом в Новгородских IV и III летописях, об очередной колмовской постройке: “а Михаила Юрьевич [постави] церковь древяну святого Михаила на Колъмове”. Речь в этом сообщении идет о мирской церкви архангела Михаила, стоявшей на Колмове вне монастырской ограды. Это свидетельство уже приводилось Арциховским в обоснование вывода о родственной связи Михаила Юрьевича и Юрия Онцифоровича, однако исследователь опирался лишь на территориальную близость Колмова к Неревскому концу, а не на материалы о семейном строительстве в этом монастыре.


Другое свидетельство более красноречиво и более важно в связи с нашими наблюдениями. Под 1423г. летописи рассказывают еще об одной колмовской постройке: “и того же лета свершиша две церкви камены: святую Богородицю на Колмове и святого Якова на Лужищи”. Новгородская I летопись, из которой взят цитированный текст, не называет имени строителя Успенской церкви 1423г. Нет этого имени и в повторивших то же известие Новгородских IV и II летописях. Однако это имя сохранилось в одной западнорусской летописи, до сих пор, к сожалению, не изданной. Имею в виду “Сборник епископа Павла”, представляющий собой выборку XVв. из новгородских летописей, ограниченную 1461г. Исследовавший этот сборник А. А. Шахматов отметил некоторую избыточность его сведений сравнительно с Новгородскими I и IV летописями, восходящими к источнику “Сборника епископа Павла”. К числу таких избыточных мест относится, в частности, сообщение 1423г., сохранившееся в “Сборнике епископа Павла” в следующей редакции: “поставила Настасья Михайлова церковь камену святую богородицу Успенье на Колмови у монастыри”. Имя Настасьи Михайловой нам известно; оно имеется в берестяной грамоте № 307 и предположительно было связано с женой Михаила Юрьевича.


Мы видим, что в ранней истории Колмова монастыря тесно переплелись имена Юрия Онцифоровича, Михаила Юрьевича и Настасьи Михайловой. Это переплетение тождественно переплетению имен адресатов берестяных грамот, найденных при раскопках на перекрестке Великой и Козмодемьянской улиц. Если вывод о принадлеж ности этих лиц к одной семье мог опереться на факт совместного обнаружения полученных ими берестяных гра мот, то материалы колмовского строительства полностьь подтверждают такой вывод, демонстрируя совместное участие Юрия, Михаила и Настасьи в монастырски строительстве, которое свидетельством других источников характеризуется как деятельность одной боярской семьи.


Сведения “Сборника епископа Павла” имеют определенную ценность и для уточнения дат берестяных грамот Михаила Юрьевича и его наследников. Позднейшие (по данным стратиграфии) грамоты Михаила Юрьевича залегают в слоях 3—4-го ярусов (1422—1446г.г.). В тех же слоях обнаружены и грамоты его наследников, причем контекст грамоты №307, адресованной сыновьям и жене Михаила, не оставляет сомнений в том, что это письмо получено Настасьей уже в период ее вдовства. Стратиграфические показания берестяных грамот давали возможность сделать лишь весьма общий вывод о смерти Михаила Юрьевича в промежуток от 1422 до 1446г. “Сборник епископа Павла” позволяет уточнить дату этой кончины. Михаил Юрьевич в последний раз упоминается в летописи под 1421г., когда он был одним из представителей Новгорода на состоявшемся в январе указанного года Наровском съезде с Ливонским орденом. Но уже в 1423г. монастырским строительством занята его жена. Очевидно, смерть Михаила Юрьевича может быть отнесена к самому началу 20-х годов XVв. и датирована временем между 1421 и 1423г.г.


Любопытно отметить, что это наблюдение подтверждает и хронологический вывод, касающийся духовной Орины. Будучи правнучкой Юрия, она приходилась внучкой Михаилу Юрьевичу (если, разумеется, у Юрия не было других детей, но о них источники не сообщают) и дочерью какому-то из сыновей Михаила — Андреяну или Миките. А эти последние, как показывает стратиграфия их берестяных грамот, жили во второй четверти XVв. Время деятельности следующего поколения этой семьи, таким образом, падает на третью четверть XVв. …”.



Согласно моему исследованию, наболее вероятные потомки бояр Онцыфоровичей — бояре Овиновы и их потомки — служилые люди Овиновы (Авиновы), Григорьевы (новгородские), Григоровы, Сменковы, Шепелевы (новгородские). Родословную строителей Колмова м-ря и их предположит.потомков можно представить сл.образом (см. “Новгородские бояре Овиновы, ст.17 “Предположительные предки”).



В течение 15 века “опекали” Колмовский монастырь именно “Онцыфоровичи”. Это, в сочетаниии с тем фактом, что более 3/4 всех совладений Колмовского м-ря к концу 15в. наблюдается именно с родом Овиновых, также укладывается в версию о происхождении Захара и Кузьмы Григорьевичей от Григория Юрьевича.


Вероятно, посадники Захарий и Кузьма Григорьевич, дети Захария Иван, Борис, Захарий, Григорий и Василий, и Кузьмы — Василий — уже не имели прямого отношения к строительству в Колмово. Они переселились в Загородский конец (на Прусскую улицу) и посещали, вероятно, какой-то из храмов Загородского конца. В Неревском конце, на Кузьмодемьянской улице осталась семья Есифа Овинова и его сына Шепели. Вероятно, они и продолжали в конце 15в. “опекать” Колмовский м-рь.


После “боярского вывода” в Новгороде бояр Овиновых не осталось и связь их с родовой усыпальницей в Колмово прервалась — Иван Захарьевич умер и был похоронен в Балахне, его жена Настасья в Хотьково, старшие сыновья Иван и Василий в Коломне, младший Иосиф — вероятно, в Дорогобуже .



Мне остается добавить к сказанному следующее:


В 1519 году инокиня Хотькова м-ря Таисия (в миру Настасья) Овинова вносит вкладом в Колмово два покрова и пелену (см.фонды музея Православной культуры в г.Куопио, Финляндия).


В 1833-48 годах служивший в Новгороде жандармский полковник П.Н.Григоров своих детей крестит в Колмово, причем (по утверждению их потомков, проживаюших ныне в Ярославле и Наро-фоминске) объясняет это тем, что Успенскую Колмовскую церковь построил когда-то его пращур.



Теперь попытаюсь дополнить “новую” и “новейшую” историю Колмовской церкви. Как видно из труда о.Амвросия Орнатского, в 1812 году монастырь уже упразднен, его храм превращен в приходскую церковь. В течение 19в. Колмовский храм, оказавшись на территории больницы, стал больничной церковью.


В середине 19в. Колмовская больница была превращена в Новгородскую уездную лечебницу для душевнобольных, причем больничная церковь оставалась в составе лечебницы до революции 1917г.


Послереволюционная история Колмовской лечебницы, разумеется, уже не включает в себя историю больничной церкви — последняя была упразднена практ.сразу после революции. В храме в разное время находился склад больничного инветаря, бухгалтерия, морг, и в последние годы — склад горюче-смазочных материалов, а в колокольне — сторожка охраны. Когда было ликвидировано старинное кладбище при церкви — мне неизвестно. Остатков монастырской ограды я тоже не нашел.


Колмовская лечебница же была перепрофилирована в общесоматическую клинику; в настоящее время на ее территории располагаются корпуса Новгородской областной клинической больницы. О Колмовской лечебнице для душевнобольных напоминает сейчас только ее старый корпус с заколоченными окнами, да сохранившиеся в библиотеках и у коллекционеров номера выходившего в начале 20 века “Вестника Колмовской лечебницы для душевнобольных”.


Возрождение Колмовской церкви начинается в 1997 году. Здание храма было передано Православной церкви, и в Колмово был назначен на служение иерей о.Николай Ершов. Начата реставрация храма и колокольни, освещен св.престол, на колокольню поднят первый колокол. С 1997 по 2004 год Успенская церковь в Колмово — приходская. Реставрация храма продолжается и по сей день, и в нем идет служба; при храме открыта воскресная школа.


../imageproc/file.asp?FileID=746


На фоне судьбы других “Овиновских” храмов Новгорода — Вознесения на Прусской улице, Покровской Щилова м-ря, Кузьмодемьянской на Кузьмодемьянской улице и Знаменского собора — судьба Колмовской церкви на сегодняшний день — единственная в полной мере счастливая.



ст.3.


Церковь Вознесения на Прусской улице.


В “Церковных древностях…” архимандрита Макария о Вознесенской церкви написано лишь несколько строк: “…Церкви ныне упраздненныя…(стр.227) …Церковь Вознесения Господня с приделами в конце Прусской улицы … (Ист.разг.о Др.В.Новг. стр.84. Ср.Новг.1 Лет. Под 1175 год.О Вознес.храме сказано при описании Михайл.церкви на Прусской улице)…”; и “…В рукоп. летописце Николо-Дворищенского собора на обор. л. 5 и 36 под 6600 (1092) годом сказано о построении Вознесенской каменной церкви на Прусской улице (?). Ср. Ист. разг. о древн. В.Новг. стр. 33. А в Новг. I лет. о заложении Милонегом Вознесенской каменной церкви под 6593 (1185) …”.


Вот текст Первой Новгородской летописи (6693), на который ссылается автор:


“…Майя в 1 день в час 10 дня, яко в звонение вечерние, солнце помърче, яко на часу и боле, и звезды бяша, и пакы просветися, и ради быхом. Месяц того ж в 6 заложиша Лукиници церковь камену св.апостол Петра и Павла на Сильнищи. В то же лето Милонег заложи церковь камену Св.Възнесения при архиепископе Илии, а князи Мъстиславе Давыдовици. А на зиму поиде Давыд к Полотьску с новгородци и смольняны, и, умиривъшеся, воротишася на Еменьци…” (НПЛ, стр.37-38).


О начале несуществующей ныне Вознесенской церкви подробнее говорится в сохранившемся от нее синодике (список нач.17 века):


„…Въ лето 6693 (1185) года месяца мая въ 1 день, на память святаго пророка Еремия, въ четвертокъ 6-я недели по пасце въ самой праздникъ Вознесения Господня на вечерни противъ пятка, бысть знамение въ солнце и въ звездахъ. И того ради страшливо видения заложиша тысяцкие В.Новаграда и создаша церковь каменную во имя Вознесения Господа нашего Иисуса Христа, по образу святыя Троицы, троеглавны близъ стены градской. И въ той святыя церкви устроиша два предела на полатяхъ отъ южныя убо страны пределъ архиерея Христова Николая Чудотворца; и освятиша и подписаша настеннымъ подписаниемъ греческими изуграфы пречюдно вельми, елико очи зрящихъ удивлятися могутъ, и Божественными иконами и всякою церковною утварью украсиша, якоже лепо 6е, и села со многим имениемъ даша на подтверждение той святей церкви, иже бы непоколебимо пребывати во веки, такоже и на пропитание служителем той святый церкви. Создатели святыя церкви суть вси: Михаилъ, Терентий, Михаилъ, Симеонъ, Иоанн иже прозваниемъ Морозовымъ, такожде иныя: Михаилъ, Феодоръ, Василий, Игнатий и иные многи; еще же и жены: Ульяния, Ксения, Агрипина, иже преставишаси койждо в свое время, и погребены быша при той созданной церкви на южной и северной стенахъ въ настенныхъ гробехъ. И образы подобие ихъ и одежды, яковы носяху, написаны суть и внутрь на церковной стране по стране южныхъ церковныхъ дверей въ написании том 17 лицъ. Бяху бо сии создателие града владетели быша по древнему градскому обычаю убо тысяцкие, во иныхъ летописцахъ посадники именовахуся. Пришествие же ихъ въ В.Новгородъ бяше отъ Пруския земли во время княжения в.князя Александра Ярославича нарицаемаго Невскаго.»» (Новгородский ИХМЗ № 11035 л.4-6)


К некоторым моментам текста, вероятно, следует относиться критически, но в целом, текст из синодика дает представление о начале Вознесенской церкви.


Во-первых, о хронологии. Полные солнечные затмения в ближ. к указанному в летописи год было в 1231г. (как раз 1 мая). А в 1185 году пасха не соотв. времени, указанному в тексте. Быть может, в летописи и в синодике идет речь о постройке и о поновлении одной и той же церкви?


Теперь еще несколько замечаний к тексту. Во первых, личности строителей церкви. Первые четыре имени — несомненно, “старшие” Мишиничи:


Родословная этой ветви Мишиничей — Морозовых и др. произошедших от них фамилий — содержится в старинных родословцах и разработана историками; она не является предметом статьи (см.ранее, в начале “Итоговой росписи”).


Но интересно, что боярин Иван Мороз в начале 15 в. строит “на Десятине Зачатье Св.Иоанна Предтечи”. Это — рядом с Прусской улицей. А др.предполагаемые потомки Мишиничей, бояре Овиновы, в конце 15в. живут на Прусской улице рядом с церковью Вознесения.


Древняя Вознесенская церковь с конца 18 столетия была приписана к расположенному рядом с ней собору Архистратига Михаила, поэтому обойти тему истории этого храма в статье о Вознесенской церкви — невозможно.


У того же архимандрита Макария:


“…ЦЕРКОВЬ СВЯТАГО АРХИСТРАТИГА МИХАИЛА НА СОФИЙСКОЙ СТОРОНЕ.


/…/ Церковь святаго Архистратига Михаила находится в Новгороде на Софийской стороне, в прежнем Загородском конце, на Прусской улице. Основание церкви, по указанию местнаго новгородскаго летописца (Кратк. Истор.опис.святыни новгородской, Спб., 1850 года, стр. 82. А в Новг. 1 летописи под 6596 (1088) годом записано, что священа бысть церковь святаго Михаила, но в Новгороде ли, или в Киеве, неизвестно), относится к 1092 году. Она построена двумя посадниками или тысяцкими новгородскими, кои будто бы выехали в Новгород из Прусской земли и от коих самая улица Прусская, на которой стоит церковь, получила свое наименование. После того, спустя 83 года, церковь Архангела Михаила в 1175 году упоминается сгоревшею вместе с двумя другими церквами Яковлевскою и Вознесенскою, находившимися вблизи от нея на Софийской также стороне (Новг.1 лет. стр. 16. Церковь Иаковлевская находилась на Добрыне улице, на Лужи или Лужищи, а Вознесенская на Прусской улице, близ землянаго вала. О местопол. древн.Новг.Красова,1851г., стр.72—76). Какая была эта сгоревшая церковь, каменная или деревянная, летопись не определяет. Вероятнее всего, что она была деревянная, вместо которой каменная построена вновь в первый раз в 1219 году. В новг. 1 летописи под 6727 годом значится: “Того же лета заложиста Твердиславъ съ Федоромъ цьрковь камяну святого Михаила, а другую святыхъ 3 Отроковъ, посторонь, малу; съвершиша ю въ 4 дни” (Новг. I лет. стр. 37). Подобное повторяется и в новг. III летописи, только о большой, или настоящей церкви сказано, что она совершена в 1224 году (Новг. 1.лет. стр. 219). Между тем в житии святителя Иоанна архиепископа (+1186), под 7-м числом сентября упоминается о построении им церкви святых трех Отроков в Новгороде; но где именно была эта церковь и была ли та самая, которая после перестроена в 1219 году, неизвестно. Известно только, что братом св.Иоанна святителем Григорием была построена таковая церковь в 1189 году. Об этом в новг. I летописи под 6697 годом сказано: “Въ тоже лето постави церковь нову, архиепископъ Гаврила (Григорий) на Жатуни, въ имя святыхъ 3-и отрокъ, Анания, Азария и Мисаила и Даниила пророка” (Новг. I лет. стр. 20. Ср. Христ. Чтен. за сентябрь 1856 года, стр.169. прим.147)


В конце прошлаго столетия приписана к Михайловской церковь Вознесенская, находившаяся на Прусской улице, в 40 саженях от нея на запад и за ветхостию разобранная около 1815 года. От Вознесенский церкви остались иконы и колокол 1720 года в Михайловской церкви. С 1832 до 1839 года, Михайловская церковь была приписана к церкви свв. мучеников Флора и Лавра /

Как это не прискорбно, но ни один из этих древних храмов не дожил до наших дней. На месте Вознесенской церкви, у остатков крепостного вала, стоит жилой дом по адресу “Прусская 16”, на месте бывшего кончанского собора Архистратига Михаила — его сосед, “Прусская 14”.


../imageproc/file.asp?FileID=744


Экспликация окрестностей Десятинного монастыря с указанием места расположения «»недавно разобранной за ветхостию»» Вознесенской церкви (1817г.)


../imageproc/file.asp?FileID=745


Угол дома, стоящего на месте Вознесенской церкви на Прусской улице.


Вообще, из всего храмового ансамбля Прусского (потом Загородского) конца остались здания недействующего Десятинного монастыря на Десятинной улице и также недействующий, закрытый на замок храм Двенадцати апостолов “на пропастех”.

»

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.